международный благотворительный фонд Вадима Новинского в честь Покрова Пресвятой Богородицы

A A
Помощь юриста

Память мч. Данила Черкасского (1776). Ладанской Прилукской (XVII) и Рудосельской (XIX) икон Божией Матери

Память мч. Данила Черкасского (1776). Ладанской Прилукской (XVII) и Рудосельской (XIX) икон Божией Матери
  • 11.08.2019

Поста нет.

Именинники: Александр, Василиск, Вениамин, Вирий, Евстафий, Каллиник, Константин, Кузьма, Мамант, Михаил, Николай, Роман, Серафима, Феодосий, Феодотия.

11 АВГУСТА

ДАНИИЛ КУШНИР - ЧЕРКАССКОЙ ЗЕМЛИ СВЯТОЙ МУЧЕНИК


8 марта 1994 г. Священный Синод Украинской Православной Церкви постановил: «Причислить Даниила Кушнира к лику местночтимых святых Черкасской епархии… День памяти св. мученика Даниила установить 29 июля по старому стилю (11 августа по новому стилю)… Службу святому мученику Даниилу совершать по общему чинопоследованию святым мученикам» .

После Хмельниччины и Руины, украинское Левобережье Днепра и Киев с округой на правом берегу находились в составе России, Правобережье без Киева – осталось в составе Польши, а над землями автономного Запорожского казачества был установлен совместный контроль обеих держав. В этой связи, в конце XVII – первой половине XVIII в. Православие на Правобережье, за исключением Киева и Запорожских земель, переживало новую волну притеснений со стороны католического и униатского духовенства, поддерживаемого политической элитой Польши. 

В унию были принудительно обращены многие православные приходы. В 1761 г. правящий архиерей Переяславско-Бориспольской епархии (с кафедрой в нынешнем г. Переяславе-Хмельницком на Левобережье и территорией на обоих берегах Днепра), учредил для правобережных православных Чигиринское духовное правление, а центром связей с Переяславом определил Свято-Троицкий Матронинский монастырь. После этого началось массовое возвращение униатских приходов Правобережья в лоно Православной Церкви. 

Это движение вызывало сопротивление католического и униатского духовенства, а также значительной части светских вельмож и чиновников Польши. В Польше усилился раздор между сторонниками либерального отношения к православным и сторонниками искоренения Православия в стране любимыми мерами. 

Представители второй группы обрушили волну вооруженного насилия на православных, но ответом стало прокатившееся по Правобережью в 1768 г. восстание Колиивщины. 

В конце XVIII в. почти все Правобережье было присоединено Россией. Символом стойкости православных Правобережья в тяжелые 1760-е гг. стала мученическая кончина Даниила Кушнира – старосты Успенского храма местечка Млиева близ Смелы.

«Летами не млад, благоговеен к Богу, во всем беспорочен»

Желая вернуться в Православие, общины двух приходских церквей местечка Млиева – Свято-Троицкой и Успенской – предложили своим священникам, братьям Василию и Феодору Гдышицким, отречься от унии. Встретив отказ, прихожане обоих храмов обратились к архиерею в Переяслав с просьбой назначить для них других священников. 

Кроме того, прихожане Успенской церкви решили спрятать богослужебные облачения, книги и сосуды. При этом, однако, никто не дерзал касаться Дарохранительницы – сосуда на Престоле, где хранились Святые Дары для причащения больных. Снять с Престола Дарохранительницу попросили «одного человека летами уже не млада, благоговейна к Богу, во всем беспорочна, над всеми же тыми искренняго и первейшаго ревнителя ко благочестию, именем Даниила Кушнира». Повинуясь общему решению, Кушнир «со страхом и благоговением приступил к Престолу Божию, и пред Престолом положил три поклона до земли, и завесою церковною руки обернул», взял Дарохранительницу и установил в сундук с другими священными предметами, который затем был спрятан в кладовой под колокольней. 

Узнав о причастности Кушнира к исчезновению Дарохранительницы, Василий Гдышицкийобвинил старца в святотатстве и пригрозил смертью. Он отправился в Смелу к своему отцу, униатскому протопопу Афанасию Гдышицкому и оклеветал Кушнира, сказав, будто старец пил из Дарохранительницы водку в харчевне и принял с нею Святые Дары (в действительности Даниил не употреблял водки). После этого отец и сын Гдышицкие явились к местному губернатору Вонжу и подговорили его арестовать Кушнира. 

Даниил был взят под стражу, закован «в железа» и посажен в Смелянский замок, в котором томился с конца марта до лета 1766 г. 

Опасаясь лишиться своих приходов, Василий и Феодор Гдышицкие посетили Матронинский монастырь, где притворно объявили о присоединении к Православию. Вернувшись в Млиев, они тайно от прихожан проникли в запертый Свято-Троицкий храм и совершили богослужение. 

Когда прихожане потребовали объяснений, Гдышицкие заявили, что приняты в Православную Церковь. Чувствуя неискренность Гдышицких, прихожане согласились принять их лишь временно и продолжали просить правящего архиерея о замене священников. 

«Ежели на унию не пристанет, то казнен будет смертию» 

Скорбя о старце Данииле, млиевцы не раз ездили в Смелу с ходатайством об освобождении узника, но губернатор отвечал: «Пускай сами те едут и выручат, кои его засадили». В свою очередь, братья Гдышицкие ставили прихожанам условие: «Когда нас по-прежнему приймете к себе за духовных отцев, то тогда выручим з оков его». 

Летом на Смелянщину пришли польские войска, чтобы подавить православное движение, и братья Гдишицкие вновь открыто стали униатами. 

Млиевцы попытались выкупить Кушнира, но Афанасий Гдышицкий прибег к шантажу: «Ежели на унию пристанет, то отпущен будет, а ежели нет, то казнен будет смертию». Узнав об этих словах во время свидания с млиевцами в тюрьме, Даниил сказал: «Я готов за веру Православную и умрети, а на унию пристать не хочу». Он также просил земляков прекратить ходатайства о его освобождении и призывал быть верными Православной Церкви. 

Видя тщетность своих усилий, Гдышицкий, с согласия Вонжа, отправил Кушнира в польский военный лагерь у местечка Ольшаной и велел предать старца пыткам и казни. 

По словам рукописного сказания о мученике Данииле, расправа над старцем происходила 29 июля 1766 г. Надгробное стихотворное слово указывает 29 июня – дату, вошедшую также в ряд публикаций. 

Отвергнув совет многих военных не превращать казнь в изуверство, Гдышицкий потребовал, чтобы руки Даниила обернули пенькой, облили смолой и зажгли. Перед тем, как зажечь пеньку со смолой, к старцу направили униатского священника для принятия исповеди, но Даниил, вновь засвидетельствовав верность Православной Церкви, ответил: «Я вас униатов отрицаюся, учения вашего и исповедания слушать не хочу. Я уже на то приготовился и Святых Таин приобщился, а вы делайте надо мною, что хощете». 

Когда огонь запылал, страдалец, крича от боли, взывал: «Господи, Боже мой! Что сие мне подал еси?! Воля Твоя святая на мне да будет! О, Боже мой! Приими дух мой!» Взирая на православных, согнанных к месту казни для устрашения, Даниил призывал их не верить унии. 

«Не бойся, старичок! Бог с тобою» 

Когда руки мученика обгорели, некоторые из присутствующих вельмож усомнились в виновности Даниила и посоветовали Гдишицкому остановить казнь, отпустив старца «хотя и без рук»: «Довольно было бы с него и такой муки». Но гонитель настаивал, чтобы Кушнира обезглавили: «Ежели ему головы не отсечете, то мне отсекут». 

Завязывая мученику глаза, палач молвил: «Не бойся, старичок! Бог с тобою». Даниил ответил: «Я не боюсь, а ты делай то, что тебе велят». Отсеченную голову палач насадил на кол «и пригвоздил гвоздем большим железным посреди головы до пали» (кола). Затем, подойдя к Гдышицкому, вытер руки об полы одежды гонителя и потребовал платы. Заплатив, Гдышицкий велел сжечь тело Кушнира. 

Позже, «по сожжении православныи люде, вырыв ровик небольшой, только оставшийся пепел с некоторою частию костей загребли». Видя происходящее, униатский священник, которому поручали исповедь старца, «много говорил в слух всем людям и войску окрест тамо собравшемуся»: «Напрасно сему человеку таковое мучительство причинили». 

Явившись к вдове Даниила, Василий Гдишицкий цинично потребовал денег на совершение сорокоуста за упокой казненного, но услышал в ответ: «Сорокоуст ваш за душу страченного [казненного] мужа моего будет Господу Богу неприятен. А когда безвинного его замучили, то уже больше нет чего вам делать. Ежели угодно, возьми еще и меня». 

Узнав о намерении Гдышицкого совершать сорокоуст, польский вельможа и офицер Воронич (участвовавший в походе на Смелянщину), сказал: «Руки его Василия в кровь неповинного оного змученного омочены, и так не только ему Василию за его душу чин отправлять, но и до олтаря и престола Божия доступать и коснуться не следует». 

Честная глава мученика оставалась на коле до конца сентября, а затем в одну из ночей была унесена православными. Доискиваясь, кто бы мог взять главу Даниила, его родных, включая жену и детей, арестовали и допросили, однако соседние жители свидетельствовали, что в ту ночь никто из подозреваемых сродников Даниила не выходил из дому, и потому они были отпущены. 

4 октября главу мученика, доставленную в Переяслав, погребли в кафедральном Вознесенском соборе города. О страданиях Даниила Кушнира были сложены рукописное сказание и стихотворное надгробное слово, завершенное строками: 

Ктытор Даниил, претерпевши в конец,
Страдальческий в Небе получает венец,
До которого он тесним путем ишол,
Чрез огонь, чрез меч покой Вечной Славы найшо.


По материалам pravoslavie.ru